Кто положил "железную деву" плашмя?
Название: Без чувств
Автор: Xewry
Фэндом: Наруто
Персонажи: Сасори, Дейдара
Рейтинг: G
Жанр: джен, ангст
Состояние: закончен
Размер: мини
Дисклеймер: Все принадлежит Кишимото и только ему.
Предупреждение: Возможно, это даже ООС
читать дальше
Автор: Xewry
Фэндом: Наруто
Персонажи: Сасори, Дейдара
Рейтинг: G
Жанр: джен, ангст
Состояние: закончен
Размер: мини
Дисклеймер: Все принадлежит Кишимото и только ему.
Предупреждение: Возможно, это даже ООС
читать дальше
Холодно. Слишком холодно, так что сводит руки и ноги, кончики пальцев холодеют и становятся чужими, а зубы стучат, и никак не получается их остановить. Мысли становятся какими-то непонятными, наверное, даже вязкими, тяжелыми. Дышать становится сложно, воздух никак не хочет ни проходить в легкие, ни выходить из них, застывает, превращается во что-то вроде ваты, но только колючей, режущей изнутри, убивающей, давящей. Очень-очень холодно...
- Не дергайся, ты мне мешаешь.
Голос грубый, почти без всяких интонаций, не вяжущийся с этим жестоким морозом. А еще он очень теплый, не солнечный, но какой-то по-домашнему приятный, заставляющий вспомнить, что есть места, где сейчас тепло...
- Не дергайся! Ты меня вообще слышишь?
Дейдара открывает глаза и мутным, почти ничего не видящим взглядом смотрит на лицо перед собой. Слышит? Ну да, слышит, если ему только не мерещится этот голос. Может, это галлюцинации от мороза? Такое вообще возможно?
- Холодно, данна, - голос почти не слышно, но Сасори, кажется, читает это по губам.
Последнее легкое, быстрое, но необычайно осторожное движение пальцев - и рука Дейдары окончательно пришита к плечу. Теперь осталось сотворить несколько лечебных дзюцу, и дело будет закончено. Хорошо бы еще плечо под умелыми пальцами перестало так сильно и отвлекающее дрожать.
- Холодно, - снова полустонет-полувыдыхает Дейдара. - Руки мерзнут... Больно...
Он даже не выдает свое привычное "м-м-м" после каждой фразы - на привычки сейчас не хватает сил.
Сасори всегда поражало то, что его напарник не реагирует на боль во время битвы. Ему могло оторвать ногу или руку им же сотворенным взрывом, но он будто и не замечает этого - ругается только, злится еще сильнее, но никогда не показывает, что ему больно. Дейдара даже после сражений умудряется держаться несколько часов подряд, только становится раздражительнее, чем обычно. А только Сасори начинает пришивать оторванную конечность, как Дейдара тут же становится другим - жалким, измученным всеми этими битвами, переменами места, миссиями... становится обычным человеком. Вот только Сасори не нравится этот другой, потому что он всегда бледный, вспотевший, стонущий и пребывающий в состоянии, граничащем со сном или бредом. Этот Дейдара говорит по ночам, шепчет что-то невнятное, но от этого не менее несвойственное ему. Этого Дейдару жалко, потому что он весь трясется, произносит такое, будто завтра его уже не будет, задает вопросы, на которые не находишь ответы... А самое главное то, что глядя на такого Дейдару сам веришь, что он не доживет до рассвета.
Но сейчас нельзя думать о смерти! Ни в коем случае! Сасори никогда не был суеверным, но вдруг он своими мыслями возьмет и подпустит беду ближе, чем обычно? А ведь Дейдара сейчас совсем беспомощен, не справится один.
- Почему всегда так... больно? - новый стон.
Дейдара обессилено опускает веки, но Сасори даже не надеется на, то, что он уснет, потому что знает, что пока боль не уйдет окончательно, этого произойти просто не может. Нет страха, что он может лишиться напарника – они и не из таких передряг выбирались – просто сон почему-то никогда не приходит до самого окончания процесса лечения.
- Потому что это части тебя, - ровным голосом отвечает Сасори, складывая печати. - Тебе нужно быть аккуратнее, иначе когда-нибудь ты себя всего взорвешь, не только руки.
Губы Дейдары дергаются и рывками складываются в улыбку – нервную, невеселую, ненормальную на белом лице. Его плечо горячее, наверное, и Сасори в который раз мысленно радуется тому, что не может этого чувствовать. Было бы совсем невыносимо ощущать такую резкую границу между живой плотью и уже давно остывшей.
- Знаете, данна... - снова шепот, насильственно разрывающий тишину, - я когда-нибудь... создам такое... дзюцу, которое... взорвет половину Земли... Тогда и я умру... но я стану частью... искусства... да?..
Дейдаре сложно говорить, так почему бы ему не помолчать? Не прекратить этот отвлекающий поток слов, не забыться сном? Сасори готов даже стерпеть бред, который непременно будет сопутствовать этому, но тогда ему хотя бы не придется отвечать на вопросы.
Но заставлять Дейдару ждать тоже нельзя.
- Зачем тебе это? - с долей вежливого интереса.
- Не знаю...
Сасори бросает на лицо лежащего с закрытыми глазами напарника быстрый взгляд, а потом приставляет светящиеся зеленым светом руки к ровному шву на плече. Дейдара судорожно выдыхает, но не произносит ни слова. Отлично. Тишина - это то, что сейчас нужно Сасори.
- Не дергайся, ты мне мешаешь.
Голос грубый, почти без всяких интонаций, не вяжущийся с этим жестоким морозом. А еще он очень теплый, не солнечный, но какой-то по-домашнему приятный, заставляющий вспомнить, что есть места, где сейчас тепло...
- Не дергайся! Ты меня вообще слышишь?
Дейдара открывает глаза и мутным, почти ничего не видящим взглядом смотрит на лицо перед собой. Слышит? Ну да, слышит, если ему только не мерещится этот голос. Может, это галлюцинации от мороза? Такое вообще возможно?
- Холодно, данна, - голос почти не слышно, но Сасори, кажется, читает это по губам.
Последнее легкое, быстрое, но необычайно осторожное движение пальцев - и рука Дейдары окончательно пришита к плечу. Теперь осталось сотворить несколько лечебных дзюцу, и дело будет закончено. Хорошо бы еще плечо под умелыми пальцами перестало так сильно и отвлекающее дрожать.
- Холодно, - снова полустонет-полувыдыхает Дейдара. - Руки мерзнут... Больно...
Он даже не выдает свое привычное "м-м-м" после каждой фразы - на привычки сейчас не хватает сил.
Сасори всегда поражало то, что его напарник не реагирует на боль во время битвы. Ему могло оторвать ногу или руку им же сотворенным взрывом, но он будто и не замечает этого - ругается только, злится еще сильнее, но никогда не показывает, что ему больно. Дейдара даже после сражений умудряется держаться несколько часов подряд, только становится раздражительнее, чем обычно. А только Сасори начинает пришивать оторванную конечность, как Дейдара тут же становится другим - жалким, измученным всеми этими битвами, переменами места, миссиями... становится обычным человеком. Вот только Сасори не нравится этот другой, потому что он всегда бледный, вспотевший, стонущий и пребывающий в состоянии, граничащем со сном или бредом. Этот Дейдара говорит по ночам, шепчет что-то невнятное, но от этого не менее несвойственное ему. Этого Дейдару жалко, потому что он весь трясется, произносит такое, будто завтра его уже не будет, задает вопросы, на которые не находишь ответы... А самое главное то, что глядя на такого Дейдару сам веришь, что он не доживет до рассвета.
Но сейчас нельзя думать о смерти! Ни в коем случае! Сасори никогда не был суеверным, но вдруг он своими мыслями возьмет и подпустит беду ближе, чем обычно? А ведь Дейдара сейчас совсем беспомощен, не справится один.
- Почему всегда так... больно? - новый стон.
Дейдара обессилено опускает веки, но Сасори даже не надеется на, то, что он уснет, потому что знает, что пока боль не уйдет окончательно, этого произойти просто не может. Нет страха, что он может лишиться напарника – они и не из таких передряг выбирались – просто сон почему-то никогда не приходит до самого окончания процесса лечения.
- Потому что это части тебя, - ровным голосом отвечает Сасори, складывая печати. - Тебе нужно быть аккуратнее, иначе когда-нибудь ты себя всего взорвешь, не только руки.
Губы Дейдары дергаются и рывками складываются в улыбку – нервную, невеселую, ненормальную на белом лице. Его плечо горячее, наверное, и Сасори в который раз мысленно радуется тому, что не может этого чувствовать. Было бы совсем невыносимо ощущать такую резкую границу между живой плотью и уже давно остывшей.
- Знаете, данна... - снова шепот, насильственно разрывающий тишину, - я когда-нибудь... создам такое... дзюцу, которое... взорвет половину Земли... Тогда и я умру... но я стану частью... искусства... да?..
Дейдаре сложно говорить, так почему бы ему не помолчать? Не прекратить этот отвлекающий поток слов, не забыться сном? Сасори готов даже стерпеть бред, который непременно будет сопутствовать этому, но тогда ему хотя бы не придется отвечать на вопросы.
Но заставлять Дейдару ждать тоже нельзя.
- Зачем тебе это? - с долей вежливого интереса.
- Не знаю...
Сасори бросает на лицо лежащего с закрытыми глазами напарника быстрый взгляд, а потом приставляет светящиеся зеленым светом руки к ровному шву на плече. Дейдара судорожно выдыхает, но не произносит ни слова. Отлично. Тишина - это то, что сейчас нужно Сасори.
***
- Сасори-но-данна? - тихий голос с кровати.
Она стоит в самом темном углу этого заброшенного дома, и тело обнаженного по пояс Дейдары смотрится совсем белым в полумраке, но он вряд ли такой же бледный, как вчера. Скорее всего, это просто игра света.
Сасори не отрывает взгляда от одной из своих кукол, которой старательно прикручивает голову. Во время прошлой битвы ее почти полностью разбили, и теперь придется потратить не один день на починку.
- Здесь холодно, м-м-м, - вновь подает голос Дейдара.
Он тянет левую руку за плащом, но останавливает движение, так и не закончив его, медленно сгибает и разгибает пальцы, придирчиво осматривает ее от плеча до кончиков ногтей. На лице Дейдары появляется удовлетворенное выражение, и он резким движение хватает плащ и закутывается в него.
- Осторожнее с рукой, - слыша возню, предупреждает Сасори.
Дейдара только хмыкает. Он помнит вчерашний вечер, помнит боль, но сознание милосердно скрыло от него беседу с Сасори перед сном. Тогда он рассказывал, как ненавидит свой клан и лидера, как хочет убить половину из Акацки, потому что они ему не нравятся. Дейдара рассказал даже о той девушке, которую давно-давно любил и поэтому взорвал. А еще раз за разом просил Сасори не отходить от постели, потому что очень сильно мерзи боялся остаться в одиночестве.
А вот Сасори помнит все, но не говорит, чтобы лишний раз не волновать Дейдару. Ему известно, что напарник еще больше, чем искусство, любит казаться лучшим и непрошибаемым, почти всесильным. Пусть думает себе, что хочет, это Сасори не мешает...
- А мы ведь победили, да? - с уверенностью спрашивает Дейдара.
И как ему скажешь, что от последнего шиноби пришлось бежать из-за того, что Дейдару оглушило взрывом и он потерял сознание еще на поле битвы, а не находился в состоянии, когда желание убивать затмевает рассудок?
- Победили, но один сбежал, - солгал Сасори.
- Мы его догоним, м-м-м. Он должен увидеть всю красоту моего искусства! - Дейдара азартно сжал кулак, единственный видимый глаз заблестел сумасшедшим маниакальным блеском.
- Не думаю, что он доживет до этого. Он был сильно ранен, - снова ложь.
Дейдара недовольно кривит губы. Еще один избежал встречи с его искусством! Нужно будет отыграться на ком-нибудь при первом удачном случае - раз один не увидел, то пусть видят остальные. Значит, им просто больше достанется.
Сасори поднимается с пола. В доме есть стол, но он так опасно качается, что положить на него что-либо было страшно. Тем более на него не положишь кукол, напичканных различным оружием.
- Пошли, мы и так уже много времени потеряли, - говорит он без всяких интонаций и запечатывает в свитке не до конца починенную куклу. - Лидер нас уже, должно быть, давно ждет.
Дейдара позволяет себе расстроено вздохнуть. Спешка, опять спешка. Как может Сасори вечно куда-то спешить и как после этого умудряется быть занят с утра до утра? Дейдара никогда не сможет понять, что можно так много и так часто делать.
Сасори выходит из дома и подставляет лицо слабым лучам солнца. Он не ощущает их тепла, но если верить недовольному ворчанию подоспевшего Дейдары, здесь довольно холодно.
Сасори рад, что в нем почти ничего не осталось от человека. Сейчас он не спит, потому что не нуждается в этом, а будь он человеком, то страдал бы бессонницей. Сасори непременно вздрагивал бы при новом потоке бреда Дейдары, сейчас же его сердце бьется ровно. Он бы испытывал жалость к дрожащему и в очередной раз искалеченному напарнику, старался бы прикрыть его спину во время сражения, лишь бы только избежать ночей, подобных этой. И после этого кто-то еще говорит, что хорошо быть человеком?
- Холодно, - Дейдара подходит, плотнее запахивая плащ, и становится на одну линию с Сасори. - Иногда я даже завидую вам, данна, м-м-м...
Сасори улыбается. Он не может улыбаться иной улыбкой - только этой, пресной, ненастоящей, совсем искусственной, пусть и по-детски милой.
- Да, я холода не чувствую, - задумчиво говорит Сасори.
Он спускается вниз, выходя из-под крыши, и белые снежинки тут же остаются в его волосах. Дейдара тяжело вздыхает и следует за напарником, пытаясь замотаться в плащ настолько, насколько это вообще возможно, только бы этот ледяной снег не попадал за воротник и не тек противной водой по спине.
Она стоит в самом темном углу этого заброшенного дома, и тело обнаженного по пояс Дейдары смотрится совсем белым в полумраке, но он вряд ли такой же бледный, как вчера. Скорее всего, это просто игра света.
Сасори не отрывает взгляда от одной из своих кукол, которой старательно прикручивает голову. Во время прошлой битвы ее почти полностью разбили, и теперь придется потратить не один день на починку.
- Здесь холодно, м-м-м, - вновь подает голос Дейдара.
Он тянет левую руку за плащом, но останавливает движение, так и не закончив его, медленно сгибает и разгибает пальцы, придирчиво осматривает ее от плеча до кончиков ногтей. На лице Дейдары появляется удовлетворенное выражение, и он резким движение хватает плащ и закутывается в него.
- Осторожнее с рукой, - слыша возню, предупреждает Сасори.
Дейдара только хмыкает. Он помнит вчерашний вечер, помнит боль, но сознание милосердно скрыло от него беседу с Сасори перед сном. Тогда он рассказывал, как ненавидит свой клан и лидера, как хочет убить половину из Акацки, потому что они ему не нравятся. Дейдара рассказал даже о той девушке, которую давно-давно любил и поэтому взорвал. А еще раз за разом просил Сасори не отходить от постели, потому что очень сильно мерзи боялся остаться в одиночестве.
А вот Сасори помнит все, но не говорит, чтобы лишний раз не волновать Дейдару. Ему известно, что напарник еще больше, чем искусство, любит казаться лучшим и непрошибаемым, почти всесильным. Пусть думает себе, что хочет, это Сасори не мешает...
- А мы ведь победили, да? - с уверенностью спрашивает Дейдара.
И как ему скажешь, что от последнего шиноби пришлось бежать из-за того, что Дейдару оглушило взрывом и он потерял сознание еще на поле битвы, а не находился в состоянии, когда желание убивать затмевает рассудок?
- Победили, но один сбежал, - солгал Сасори.
- Мы его догоним, м-м-м. Он должен увидеть всю красоту моего искусства! - Дейдара азартно сжал кулак, единственный видимый глаз заблестел сумасшедшим маниакальным блеском.
- Не думаю, что он доживет до этого. Он был сильно ранен, - снова ложь.
Дейдара недовольно кривит губы. Еще один избежал встречи с его искусством! Нужно будет отыграться на ком-нибудь при первом удачном случае - раз один не увидел, то пусть видят остальные. Значит, им просто больше достанется.
Сасори поднимается с пола. В доме есть стол, но он так опасно качается, что положить на него что-либо было страшно. Тем более на него не положишь кукол, напичканных различным оружием.
- Пошли, мы и так уже много времени потеряли, - говорит он без всяких интонаций и запечатывает в свитке не до конца починенную куклу. - Лидер нас уже, должно быть, давно ждет.
Дейдара позволяет себе расстроено вздохнуть. Спешка, опять спешка. Как может Сасори вечно куда-то спешить и как после этого умудряется быть занят с утра до утра? Дейдара никогда не сможет понять, что можно так много и так часто делать.
Сасори выходит из дома и подставляет лицо слабым лучам солнца. Он не ощущает их тепла, но если верить недовольному ворчанию подоспевшего Дейдары, здесь довольно холодно.
Сасори рад, что в нем почти ничего не осталось от человека. Сейчас он не спит, потому что не нуждается в этом, а будь он человеком, то страдал бы бессонницей. Сасори непременно вздрагивал бы при новом потоке бреда Дейдары, сейчас же его сердце бьется ровно. Он бы испытывал жалость к дрожащему и в очередной раз искалеченному напарнику, старался бы прикрыть его спину во время сражения, лишь бы только избежать ночей, подобных этой. И после этого кто-то еще говорит, что хорошо быть человеком?
- Холодно, - Дейдара подходит, плотнее запахивая плащ, и становится на одну линию с Сасори. - Иногда я даже завидую вам, данна, м-м-м...
Сасори улыбается. Он не может улыбаться иной улыбкой - только этой, пресной, ненастоящей, совсем искусственной, пусть и по-детски милой.
- Да, я холода не чувствую, - задумчиво говорит Сасори.
Он спускается вниз, выходя из-под крыши, и белые снежинки тут же остаются в его волосах. Дейдара тяжело вздыхает и следует за напарником, пытаясь замотаться в плащ настолько, насколько это вообще возможно, только бы этот ледяной снег не попадал за воротник и не тек противной водой по спине.